Числа

Числа

В окна автобуса сеялся мелкий назойливый дождь.

Он начался, только мы выехали за пределы Ашдода. Наблюдая за тем, как методично его капли оседают и растекаются на лобовом стекле и как мерно, им в такт, работают дворники «Мана», я ненадолго уснул. А когда проснулся, увидел светящиеся в темноте салона электронные часы. Они показывали 23 часа 23 минуты. Время, может бать, не совсем располагающее к глубоким философским размышлениям или к художественным ассоциациям. Скорее, к продолжению чудесного сна, где детские грёзы переплетались с реальностью, которая называлась высоким, но уже привычным моему слуху и глазу словом – «Иерусалим».

Городом, который принял меня, дал мне кров и убежище. Городом, который не воспринял меня, как чужака, а увидел во мне нечто близкое по духу, некую субстанцию, которая способна слиться с ним, найти в нём какую-то утраченную частицу себя. Городом-загадкой и Городом-откровением.

Да, этот Город не всех подпускал к себе, не всех принимал. К тому времени я уже знал, что несколько соотечественников, прожив здесь от трёх до семи лет, покончили собой. Кто-то бросился под поезд, кто-то – с балкона девятого этажа, кто-то, увы, не выдержав испытания безработицей, изменой, одиночеством, повесился. Хотя официальная пресса все эти факты всячески замалчивала.

Тогда я не знал, что примерно в это же время здесь, в Кировограде, таким же способом свёл счёты с жизнью мой двоюродный брат. Оборвалась одна из последних нитей, что связывала меня с родным городом, оборвалась, возможно, физически, но не в моём сердце.

Его мать, моя единственная и любимая тётушка, носила имя, увы, уже не очень популярное сейчас, в первой четверти двадцать первого столетия – Вера. Хотя, как известно, вместе с Надеждой и Любовью ещё в девятом веке новой эры оно вошло в церковные святцы. А в 1924 – 1932 годах по частоте наречения новорожденных имя это занимало пятое место в стране. Вторая дата как раз и есть годом рождения Веры Николаевны Ерёменко (Кирпичёвой).

Однако и дома, и на работе, и в разных компаниях её чаще называли Веруня. А я, едва научившись говорить, и потом, до самой школы, называл её Ева.

Её нельзя было не любить. Думаю, Веруню любили все. За доброту и за прилежание, за умение создать уют и за способность прийти на помощь, за уравновешенность и правдивость. За красоту и умение ладить, за преданность и чистоплотность, за практичность и рассудительность. Её полюбили даже те родственники мужа, которые поначалу были против их брака. Она окружила такой заботой их и своего Миколу, что и придирчивая свекровь, и сестра мужа стали её союзницами. Большое значение в этом сыграло и умение готовить. Веруня всегда с охотой хлопотала на кухне, причём не только дома, но и в гостях. Любое блюдо – от жареной картошки до холодца – приобретало у неё незабываемый вкус. А икра из «синеньких», а грибной суп, а борщи, а варенье из белых черешен! Такой «вкуснятины» вы сейчас и в самом модном ресторане не найдёте.

Удивительная штука – нумерология! Написав предыдущий абзац, решил я посредством Инета проверить числовое значение тётушкиного имени. Оказалось, просчитывать его нужно в сочетании с фамилией. И результат был равен двум, что трактовалось буквально так: «Уравновешенность, мягкость, поиск компромисса, дуализм, равновесие, стремление к гармонии. Люди с числом 2 хорошие семьянины».

Но главной и отличительной особенностью Веруни было рукоделие. Ещё в детстве она научилась вязать, плести, вышивать, штопать, кроить. И сделала это своей профессией, пройдя путь от рядовой швеи до бригадира раскройного цеха.

Более полувека назад швейная фабрика «Украина» была большим передовым производством, ориентированным на массового советского потребителя. Здесь шили сорочки и юбки, трусы и брюки, телогрейки и шаровары, женские и мужские костюмы,  верхнюю одежду и армейскую амуницию. Работа была тяжелой, трёхсменной. И по условиям социалистического соревнования план нужно было не только выполнять, но и перевыполнять. Несмотря на это зарплаты были мизерными. Поэтому Веруня по выходным втихую подрабатывала на дому. Её «Зингер» (а потом и «Радом»), кровать и несколько стульев вокруг всегда утопали в каких-то лоскутах, лекалах, выкройках и полуготовых одеждах. И как она только всё успевала, где черпала силы?!

У меня могла быть старшая сестра… Но Таня умерла ещё во младенчестве, примерно за год до моего рождения. Поэтому всю свою любовь и ласку Веруня перенесла на меня. Горечь утраты не отравила её душу, не замутила ясный взгляд. Она не замкнулась, только ещё больше похудела, стала меньше улыбаться – какие-то строгие чёрточки появились в уголках губ.

Я помню Веруню с того момента, когда, сидя у неё на руках, впервые услышал: «Ка-чеч-ка ле-те-ла, хвос-ти-ком вер-те-ла…». Оставаясь такой же доброй и внимательной ко всем, кто её окружал, наибольшую теплоту своего сердца тётушка, конечно, дарила мне. В отличие от мамы, она никогда не наказывала меня за мелкие шалости или, например, за разбитую чашку. Только один раз Веруня шлёпнула меня, когда, перебегая дорогу на «Пять-пять», напротив дома, где она жила, я чудом выскользнул из-под колёс автомобиля, а серенький «Москвичок», сломав густые придорожные кусты, едва не врезался в дерево. Только в этот момент я, видимо, ощутил всю жуть произошедшего и громко разревелся. «Ева… Ева… Ева…», – только и смог я выдавить из себя от страха. «Ромашка, разве так можно? У меня чуть сердце не остановилось!», – сказала она и пошла увещевать насмерть перепуганного шофёра. А было мне тогда чуть больше четырёх лет.

Когда я готовился идти в первый класс, тётушка подарила мне палочки для счёта. Лакированные, бордового цвета, они помещались в круглом футлярчике из грушевого дерева. Сколько их там было, точно уже не припомню. Думаю, что сотня. Для того, чтобы научиться считать по десяткам. Так вот, сначала вести счёт до пяти, а потом и до десяти научила меня Ева.

Первый «стильный» костюм, естественно, мне шила она. Материи катастрофически не хватало – жили мы небогато. Как Веруня ни мудрила, но полноценный пиджак из купленного отреза не получался. Брюки сидели, как влитые, а вот верх… Однако, проявив чудеса изобретательности, она исхитрилась выкроить нечто среднее между жилетом и курточкой. Без воротника эта вещь смотрелась довольно забавно, зато оригинально. А в сорочке с галстуком-шнурочком в глазах наших девчонок я выглядел, наверное, вообще каким-то киношным персонажем. Такого необычного костюма ни у одного восьмиклассника не было.

Тогда же в восьмом классе, но уже в конце учебного года, я познакомился с удивительной книгой Франклина Фолсома. Называется она просто «Книга о языке». Более всего меня поразило в ней то, что и буквы и числа не живут сами по себе, в отдельных ячейках или «кассах». Они тесно связаны. Буквы согласованы с числами с глубокой древности. И нет случайности в наименовании самых разных предметов и явлений. Поэтому алфавиты и числа – это ключи к тайнам мироздания. Они заключают в себе определённую энергию. С их помощью человечество пытается глубже осмыслить этот мир и наше место в нём.

Вот и я пытаюсь его осмыслить.

 

Люди живут в основном светлыми воспоминаниями. Если на помощь не приходит друг, именно они выручают в трудные минуты жизни.  Или это духи предков приходят на помощь?

Вызывая к памяти картины прошлого, я задаю себе несколько вопросов. Смогу ли постигнуть их скрытый смысл? Не бессильно ли моё слово, не рассыпется ли, ударившись о железо и бетон нового времени – эгоистичного, циничного, жестокосердного? Не потерялась ли, не прервалась пресловутая связь времён и поколений?

 

Человек, не способный оглядываться назад, слепнет. Слепнет его душа. Способность возвращаться в прошлое – это тоже путь к свету мудрости, путь познания истины. Так прошлое становится сакральной частью нашей жизни.

Человек, жаждущий духовного совершенства, рано или поздно ощущает потребность единения с Богом, Космосом, Брахманом, Мистической Реальностью – называйте это как угодно. Главное, что мы были, есть и будем частицей Его. И та частица, которая роднит нас, соединяет всё живое, которую нужно оберегать и наполнять светом, называется «Душа».

И сейчас, когда я возвращаюсь в родной город на таком же, но уже изрядно потрёпанном, «Мане» и в окна автобуса сеется такой же холодный дождь, а на табло горят те же числа, в темноте ночи я ощущаю свет души моей Евы.

2 комментария к записи «Числа»

  1. Наталья Николаева:

    Роман, мне понравилось, здорово.

  2. НЕАвтор:

    Прекрасная новелла! Автор пеши ишчо!

Комментировать

Створення сайту - kozubenko.net | За підтримки promova.net та tepfasad.com

₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪